Что мы делаем в Африке? Рикошет событий в Мали

События в Мали напрямую бьют по нашему присутствию в Африке и через эту призму хорошо показывают, что у нас происходит и в зоне СВО.

Проблема старая — ещё со времён СССР у нас системно недооценивают частную инициативу. Хотя народ у нас всегда был умный и предприимчивый.

Если взять дореволюционный период — тогда к инициативе «снизу», в том числе от бизнеса, относились нормально. Её не душили, а наоборот — поддерживали.
Тот же пример с освоением Сибири — это ведь была частная инициатива, профинансированная купцами Строгановыми, а потом уже преподнесённая царю.

Или времена Ивана Грозного — частные каперы, которых он нанимал за деньги, действовали на Балтике и в Северном море. Они били английский и шведский флот, доходили до захвата портов. И это тоже была частная инициатива, дававшая результат.

Дальше — не хуже. Русское присутствие в Эфиопии и поддержка местного монарха в борьбе с итальянскими колонизаторами показали эффективность. Там инициативу казаков — по сути авантюристов — поддержал частный капитал. Итог — помощь Эфиопии и конкретный результат.

Но с приходом советской власти всё поменялось. Частной инициативы начали бояться, особенно в силовой сфере. Её фактически вычеркнули и начали подавлять. И это отношение, по сути, никуда не делось.

Факт остаётся фактом: именно частная инициатива, в том числе Евгения Пригожина, позволила России снова закрепиться в Африке и вернуться к работе с её ресурсами. И по эффективности ЧВК «Вагнер» сложно с чем-то сравнить.

Отсюда логичный вопрос — почему мы не создаём прогосударственную ЧВК, по аналогии с британской Ост-Индской компанией, для продвижения своих интересов?

Суть простой: частная военная структура зарабатывает деньги, решая свои задачи, но параллельно продвигает интересы государства.
Её ассоциируют с Россией, но при этом:
— успехи — это победы страны
— ошибки — это проблемы частного бизнеса

Так это и должно работать.

Авторитет России в Африке рос вместе с успехами «Вагнера». При этом это была частная структура — сама зарабатывала, сама платила, сама отвечала за результат.

А сейчас мы идём другим путём: вводим подразделения Минобороны, тратим бюджет, а по факту — просто показываем флаг.
Проблема в том, что такие структуры не умеют зарабатывать и не заточены под это. У них другие задачи.

И результат очевиден: бюрократия, медленные решения и эффективность ниже, чем у частной структуры, которая считает деньги и быстро действует.

«Роснефть» без ПВО и оборона Москвы

Если у нас есть интересы в Африке, зачем туда отправлять Вооружённые силы, отрывая их от СВО, где они реально нужны?

Почему не создать частную прогосударственную структуру и не поручить её, например, крупному бизнесу — тем же Малофееву или Дерипаске?
Пусть вкладывают свои деньги и зарабатывают, решая задачи государства.

Но вместо этого выбран тупиковый путь: тратим бюджет, отправляем корпус, который в итоге вынужден охранять сам себя.

И здесь ключевая проблема: Африканский корпус не может быть «большим малийцем», чем сами малийцы.
Если местные отступают — корпус отходит вместе с ними.
А имиджевые потери несёт уже не частник, а государство.

С ЧВК всё проще:
— успех — плюс стране
— провал — минус бизнесу

Но после истории с «маршем на Москву» любая передача силовой функции в частные руки фактически запрещена. И это бьёт по интересам государства.

Если бы, например, у «Роснефти» была возможность самостоятельно выстроить ПВО в Туапсе, уверен — сделали бы быстрее и эффективнее.
Как это делает Москва, привлекая гражданских специалистов.

Но на практике всё сваливают на Минобороны, которое и так перегружено. Плюс — бюрократия и запреты, которые только растут.

Мы до сих пор живём в логике «журналов учёта журналов», создаём горы приказов, дублирующих друг друга.
И даже война это не меняет.